Зеленый принц

Не секрет, что многие профессионалы неигрового кино в России периодически поругивают кураторов документального конкурса ММКФ и секции «Свободная мысль» за переизбыток в этих фестивальных программах американских фильмов, похожих на телевизор. Действительно, каждый год с огромного киноэкрана на московских зрителей частенько взирают документальные герои, что-то очень долго и волнительно рассказывающие на какие-нибудь важные остро-социальные темы. Всё это происходит обычно в рамках жестко заданных форматов, персонажи этих лент выглядят по-калифорнийски красиво, в глазах у них светятся блики от осветительных приборов, за кадром играет экшн-музыка, а интервью перебиваются качественными реконструкциями описываемых событий. Фестиваль этого года - не исключение: среди 23 документальных лент - больше трети созданы при участии США. Кстати, какие-то фильмы сделаны совсем другими странами, но копируют американские форматы неигровых блокбастеров.


Всё так и есть, и мы об этом уже когда-то подробно писали.


Но на этот раз не хочется огульно вливаться в хор критиков подобного фестивального отбора, поскольку, по всей видимости, пришло время об этом феномене серьёзнее поразмышлять. Прежде всего, назрела важная поправка: описанные выше приёмы - это не совсем телевизионные форматы, а вполне себе киношные, но тоже, конечно, форматы. В том смысле, что неигровые фильмы такого рода активно идут в американском кинопрокате, иногда бьют рекорды бокс-офиса, заявляются на «Оскар» и главное - участвуют в крупнейших в США фестивалях независимого кино. То есть, огромная часть огромного континента воспринимает именно такую форму рассказа о реальных событиях за документальное кино и это не коробит, по всей видимости, ни американских критиков, ни профессионалов, ни, тем более, зрителей. Нашим знатокам это не нравится, потому что они причисляют себя к европейской традиции вдумчивого и многопланового киноповествования, а отечественную аудиторию считают особенно умной и уникальной. То есть сложившаяся ситуация почти зеркально отражает отношение киноманов всего мира к обычному игровому Голливуду: а-ля американское кино - попса, но почему-то все следят за его кинохитами и ругаются из-за фаворитов на «Оскаре». Если копать дальше, то мы приходим к еще большему парадоксу: ни один российский документалист, а тем более - телевизионщик не сделал что-то, хотя бы отдаленно похожее по качеству и посылу на работы, например, Симона Шинна - продюсера таких громких фильмов как: «Человек на канате» и «В поисках Сахарного Человека». В своё время даже самые придирчивые эксперты были вынуждены признать, что эти ленты хоть и созданы по заданным лекалам, но не оставляют равнодушным почти никого.


Следовательно, собака зарыта не только в формате. И не столько формат определяет нишу и успех картины. А что, если, подстать классическому разделению кино на жанры, документалистику тоже начать разделять на разнообразные поджанры? В такой интерпретации «американский формат» неигрового кино преобразуется в отдельный вид кинематографа, который можно любить или не любить, подобно хоррорам или фэнтези, но нельзя его отрицать или причислять исключительно к ТВ. Просто это пространство со своими правилами и ограничениями, внутри которого попадаются как шедевры, так и скучные проходные работы. Последних много везде, в том числе, увы, и в документальном конкурсе ММКФ этого года, но о них говорить неинтересно. А вот спор о шедеврах всегда захватывает. Поэтому перейдем, наконец, к нему.


Конкурсный фильм режиссера Надава Ширмана и, кстати, того самого продюсера Симона Шинна «Зеленый принц» о сыне высокопоставленного лидера террористической организации ХАМАС, который в течение многих лет был осведомителем израильских спецслужб, начинается достаточно обыденно, и первые минут пятнадцать просмотра весьма трудно предугадать, во что в итоге это выльется - в занудный разговорный эпос о палестино-израильском конфликте или же в захватывающую исповедь личности. Драматургия реальной истории берёт своё - и повествование уже к своей середине начинает бросать восприимчивых зрителей в дрожь, а всех остальных, так или иначе, цепляет к концу.

Поводом к созданию фильма послужила книга «Сын Хамаса» (кстати, вышедшая и в России) о жизни Мосаба Хассана Юсефа - того самого секретного израильского агента по кличке «Зеленый принц». Прочитав эту книгу, режиссер решил встретиться с её героем и впоследствии сделать о нём фильм. Весьма закономерный ход событий - жизненный сюжет «Сына Хамаса» был настолько невероятным, что в него трудно было поверить - это и было идеальной находкой для документалиста и стержнем всей его будущей работы.

Дальше режиссеру Надаву Ширману оставалось придумать структуру фильма, закрутить все психологические нити в единый драматургический узел и как можно дольше держать интригу. И всё это ему удалось, несмотря на пресловутые «говорящие головы» и внешне простые приёмы. Драматургия оказалась сильнее формы и начала влиять даже на тех, кому не нравится этот жанр документального кино.


Симптоматично, что многие зрители, в том числе профессионалы, решили, что в фильме снимались актёры, а не реальные персонажи. Возможно, это недоверие вызвано тем, что главный герой сильно изменился за последние годы или тем, что в кадре он говорит слишком складно, или, может быть, тем, что аудитория уже научена опытом картины Сары Полли «Истории, которые мы рассказываем», показанной на ММКФ в прошлом году, в которой режиссер реконструировал всё и всех, вплоть до хроники и интервью с членами своей семьи. Так или иначе, молниеносная реакция отвергать достоверность и не верить в реалистичность показанного на экране свидетельствует, скорее, о тёмных сторонах зрителей, чем авторов. В конце концов, в картине прозвучало несколько серьезных признаний - начиная с насилия в детстве, заканчивая предательством собственной семьи и страны. Важное признание всегда ценно и уникально само по себе, а в талантливо сделанном фильме - тем более. Кроме того, сама непохожесть главного героя сегодняшнего на самого себя прежнего тоже внушительно поддерживает драматургию истории, поскольку является прямым следствием трагических событий, происходивших в его жизни - оказавшись жертвой сексуального насилия в детстве и никому в этом тогда не признавшись, он всю жизнь не мог принять себя. Десятилетняя работа на заклятых врагов давала ему возможность чувствовать себя не собой, а кем-то другим. Дальнейшие перипетии привели его и вовсе к другой жизни, изменившей всё, включая фундаментальные взгляды и облик.

Раскрывать интригу дальше не красиво. Уверены, «Зелёный принц» еще будет демонстрироваться в России и не раз.

#Зелёныйпринц #документальное #ММКФ #кинофестиваль

ПОПУЛЯРНЫЕ РАЗГОВОРЫ
НОВЫЕ РАЗГОВОРЫ
АРХИВЫ
КЛЮЧИ
Тегов пока нет.