Эпохальное обсуждение одного чешского документального фильма

30-го апреля 2013 года проект «ДОКер» совместно с телеканалом «24 DOC» представил в Москве чешский документальный фильм «Эпохальное путешествие пана Тржиски в Россию». Фильм рассказывает о 73-летнем Ярославе Тржиске, сельском учителе на пенсии, который отправляется в авантюрное путешествие по Транссибирской магистрали. Его встречи с россиянами, размышления о демократии, КГБ, Чечне, Путине, философии истории и воспоминания о своем деде — чешском легионере Йозефе Тржиске, который в 1914—1920 годах воевал в России, и стали основой этого документального комеди-роуд-муви. После показа разгорелась не шуточная дискуссия. Зрители пытали разными вопросами продюсера Влада Кетковича, работавшего над этим фильмом в качестве организатора съемок с российской стороны, но в большей степени – спорили о стереотипах и патриотизме...

Проект «ДОКер» представляет этот жаркий и щепетильный двухактный диспут в двух актах.

Акт I

Производственные вопросы


Действующие лица

- Кинопродюсер Влад Кеткович (участник съемок со стороны России) - Ирина Шаталова и Игорь Морозов (проект «ДОКер») - Режиссеры Ксения Сахарнова и Мария Чупринская (эксперты в зале) - Зрители

Игорь Морозов: Спасибо большое. Вот такая современная сатира. Ирина Шаталова: Спасибо, Влад, что ты к нам присоединился. Все вопросы будут к тебе. Так что готовься. И каверзные тоже. Игорь Морозов: Когда-то меня захлестывало чувство гордости за нашу страну, а когда-то чувство стыда, когда я смотрел этот фильм. Я считаю, что их взгляд на нас такой очень острый. Как ты, Влад, считаешь? Влад Кеткович: Мне кажется это очень чешский, будем говорить, взгляд, потому что все равно у них в крови до сих пор, в менталитете есть этот 68-й год, который они никак не могут все забыть. Наверное, особенно у старшего поколения. Тут, мне кажется, важен образ самого героя Ярослава со своим бэкграундом, который жил в социализме, действительно, помнит эти танки. Это такая штука, которая не забывается, которая всегда с ним. Он хотел для себя что-то прояснить. Плюс, безусловно, роль режиссера, который сам провокатор. Вообще он известен своими предыдущими работами. Он, видимо, какие-то ситуации просто подстраивал. Здесь больше чувствуется, по мне, так сам Филипп, который, действительно, считает, что у нас не все так славно, в общем, мягко говоря. Хотя бы с журналистами убитыми. Действительно, он считает, что у нас государство возвращается в какую-то такую советскую, непонятную действительность. И он через своего героя, Ярослава, это показывает. Какие-то сцены они, конечно, придумывали. Скажем, школа или даже диалоги некоторые. Но что-то и спонтанно получалось. А так я согласен - это жесткий достаточно, очень чешский взгляд на нашу страну, без особой любви, но в то же время без ненависти. Мне кажется, это полезно с точки зрения эксперимента посмотреть, что небольшая европейская страна думает о нас - большой стране, которая о них редко думает.

Ирина Шаталова: Спасибо. Действительно, важно, что ты упомянул первые работы Филиппа. Может быть, кто-то видел их - «Чешская мечта» и «Чешский мир». Там же блистательно сконструированная для кино реальность, где чехи тоже особенно не выглядят дартаньянами, если так честно говорить. Поэтому, мне кажется, большая вероятность, что и следующий фильм Филиппа, где бы он ни снимался, будет иметь специфическую реальность обязательно с неким оттенком сатиры. И еще, на мой взгляд, после этого фильма становится совершенно очевидно, что если у человека есть укоренившиеся стереотипы, то он обязательно найдет им подтверждение. У меня вопрос к тебе все-таки как к продакшн-менеджеру и к исполнительному продюсеру в России на счет выбора объектов для съемок. Филипп в интервью говорит, что съемочная группа следовала интуиции и совершенно не знала, куда её в итоге занесет. Но мы-то понимаем, что в фильме многое было изначально запланировано. Хотя бы этот стриптиз-клуб, например... Игорь Морозов: Да, где он такие клубы-то нашел!?.. Ирина Шаталова: Ощущение, что это вообще какая-то декорация специальная посреди Сибири. Как продакшн-менеджер, как ты эти места пробивал? Влад Кеткович: На самом деле они планировали все довольно подробно. Хотели ехать из Москвы, с остановкой в Екатеринбурге, из Екатеринбурга, кажется, в Новосибирск и только потом попасть в Красноярск. Но первые несколько дней, если вы заметили, как-то пан Тржиски сразу на парашюте приземлился в Красноярске. Это связано с тем, что когда они въехали в Россию, первым делом у них отобрали всю аппаратуру. Просто вот... Они её не задекларировали. Я им говорил, но... В общем, сутки у них пропали. Была истерика, потому что их аппаратура вообще могла оказаться потом в магазине конфиската. Они даже сидели в каком-то КПЗ. Я был в Москве и пытался это решить дистанционно. Мы привлекали ночью чешского консула. В общем, они сильно въехали в Россию, и сразу первые впечатления оказались очень глубокими, прочувствованными. Из-за этого сбилась программа. Получается, они запаздывали на два дня. И Филипп волевым решением направил группу сразу в Красноярск, поскольку это был город, связанный с белочехами, где есть это известное кладбище, они начали оттуда, минуя Екатеринбург. Значит, про продакшн-менеджмент... Естественно, я всё делал из Москвы. Были разрешения на железной дороге. С городами я тоже пытался договариваться. Клуб - это они нашли сами. В принципе очень часто все места, где они бывали - это их импровизационная штука. Но при этом, да, мне тоже кажется, она во многом постановочная. Но вот школу в Краснокаменске они просили изначально. Короче, где я мог – договаривался. В экспедицию они меня не взяли, потому то их и так было четыре человека: Ярослав, Филипп, оператор, звукорежиссер. Игорь Морозов: Я заметил, что очень часто режиссер не боится прямо в кадре вставлять свои реплики и задавать вопросы. Насколько это авторское кино Филиппа, и насколько авторское Ярослава? В какой пропорции, как ты думаешь?

Влад Кеткович: Идея была, безусловно, Ярослава. И у него есть этот пласт, и он, действительно, пытался понять, что русские люди думают или помнят о белочешском легионе. В принципе, в фильме наши люди отвечают достаточно интересно, адекватно. Он многое для себя узнал новое, как мне кажется. Возможно, он даже героизировал излишне белочешскую историю, а оказалось, что воспоминания-то так себе у людей в Сибири. То есть у Ярослава была своя история. Он же нашел дневники своего дедушки и пытался для себя лично многое прояснить. А вот современность и политика – это, мне кажется, уже кино Филиппа. Тут, пожалуй, два автора. А насколько у них это получилось гармонично - это уже вам судить... Кстати, в Чехии смеялись намного больше. Я был на премьере этого фильма на фестивале в большом европейском городе Йиглава. Там была премьера - полный зал. Принимали очень тепло, но смеялись, где можно было над нами посмеяться. У нас какая-то более серьезная реакция, как мне показалось. Игорь Морозов: А когда тебе предлагали поработать над этим проектом, ты читал заявку? Изменилось ли их отношение к России, когда они попали сюда? Ирина Шаталова: После КПЗ. Игорь Морозов: Ну, когда они, как ты говоришь, «приземлились на парашюте в Красноярск». Влад Кеткович: Я могу сказать, что Филипп Россию любит, в любом случае. У него, видимо, не простое отношение к нашей родине (как у любого, мне кажется, чеха), но он любит нашу страну. Другое дело - насколько у него получилось это показать в кино? По мне так он слегка переигрывал с этой политикой - это постоянное КГБ, Путин. Мы же все равно как-то развиваемся... Игорь Морозов: Наверное, это стереотип для чехов? Влад Кеткович: Скорее, для всей Европы. Игорь Морозов: Как раньше был железный занавес и холодная война, так сейчас Путин и КГБ. Влад Кеткович: Да-да... О чем мы говорили?


Ирина Шаталова: Может быть есть какие-то вопросы или реплики из зала?... Ладно. У меня есть вопрос по поводу российско-чешских отношений. Вот у нас в зале сидит режиссер Ксения Сахарнова. Мы однажды показывали её фильм «Пять минут свободы», связанный с вторжением советских войск в Чехословакию. Ксения, как Вам такая версия чешско-российских отношений? Ксения Сахарнова: Добрый вечер! Вы знаете, действительно, я согласна с Владом абсолютно, что фильм очень и очень чешский. И что 68-й год - это такая боль, которая не проходит. Поэтому мы с нашим фильмом... не знаю, есть ли здесь зрители, которые у нас были... да, есть. Да, я вас узнала. Мы очень хотели, чтобы «Пять минут свободы» увидели чехи, но на чешском фестивале на него почему-то не отреагировали. А хотелось бы, чтобы чехи увидели, что у нас и другие люди есть, - не те, которые на танках.

Сегодняшний фильм... Мне понравилось, как он сделан. В общем-то, очень хорошо режиссерски. Хотя, на мой взгляд, он очень мало документален. Абсолютно видна режиссура: пойди туда, встать там, сейчас мы сделаем такой кадр, а сейчас - другой. То есть он просто интересно, красиво сконструирован. А на счет этой паранойи - Путин, КГБ, конечно... Мне кажется, чехи сами себя показали не в лучшем виде, а россияне порадовали даже. Спасибо! Игорь Морозов: Маленькая ремарка по поводу 68-го года. Я (для себя лично) считаю, что события с Колчаком и его охраной-белочехами, и события 68-го года - это 1:1 не в нашу пользу. Ни в их, и не в нашу. Еще есть вопросы? Из зала: А у Ярослава где-нибудь есть какие-то интервью? Или как-то узнать его личное мнение (не в фильме, а его личное) про страну? Есть где-нибудь такая информация? Влад Кеткович: Мне показалось, что для него это было такое путешествие - больше шоу. Из зала: Так понятно, что это шоу. А вот у него, лично его впечатления? Влад Кеткович: Мы вот с Машей (кинорежиссер Мария Чупринская) заходили к Ярославу после премьеры фильма. Мы были у него в гостях, познакомились с его женой. Маш, расскажи! Мария Чупринская: Да, как раз таки это была премьера фильма. Мы у Филиппа жили в Праге, Филипп ночью закончил фильм и мы утром поехали в деревню показывать картину Ярославу. То есть режиссер несколько часов назад её смонтировал, и премьера была в деревенском доме у Ярослава. Мы все вместе смотрели работу и наблюдали реакцию Ярослава на фильм. Мы все слушали, что он потом говорил. У него была очень спокойная реакция. У него изначально было отношение «Филипп снимает кино, а я еду во Владивосток». Когда мы у него в гостях пили пиво и ели его утку деревенскую, - он говорил, что «мы теперь побратимы с Владивостоком» и для него это реально намного важнее было. Вырезки эти газетные - вот это да! А кино? «Ну, молодец Филипп, сделал и сделал». То есть на счет того, кто автор этого фильма - конечно, не Ярослав! Безусловно, и изначально он к этому не стремился. Он хотел попасть во Владивосток, и для него это была такая авантюра с Филиппом поехать, что благодаря безумным киношникам это осуществится. Его грело то, что он это сделал. У него было много газетных публикаций. Местная пресса, владивостокская, старалась. У них мало событий происходит. Ну, Путин приехал, а потом о чем писать? Ярослава они много фотографировали, снимали и делали интервью. Что же касается его впечатлений о нашей стране - мне кажется, никаких неожиданностей у него не произошло. Он все-таки старый, умудренный жизненным опытом человек...

Влад Кеткович: Чех. Мария Чупринская: Чех, который видел в молодости танки. Влад Кеткович: К тому же он читал дедушкины дневники и все знает. Мария Чупринская: Да. Абсолютно не могу сказать, что у него произошел какой-то большой переворот в жизни, после того как он познакомился с нашей Сибирью. Как он разводил у себя кур, уток, птиц, как пил пиво, так это и продолжается. У него очень уютный деревенский дом. Он живет полноценной деревенской жизнью, но теперь - с гордостью, что доехал до Владивостока и сделал свою деревню, которую он очень любит, побратимом такого большого российского города! Миссия выполнена. Влад Кеткович: Ему было очень приятно, потому что масштабы же не сопоставимы. Эта маленькая чешская деревня, в которой живет сто человек, и целый город! Это действительно, я, Маш, согласен, - это было для него очень здорово, что типа он сделал города побратимами! И, пожалуй, я соглашусь, - катарсиса не произошло из-за того, что он проехался через Россию. Он остался самим собой - пожилым деревенским чехом. Игорь Морозов: Вы не следите за названием этого моста во Владивостоке? Влад Кеткович: (Смеется). Нет, что-то там украли, по-моему... Игорь Морозов: Еще вопрос у меня. Вот мы с Ириной (Шаталовой) обсуждали - на какую камеру снимали? Потрясающая картинка. Влад Кеткович: Это EX3 (Sony PMW-EX3) и GoPro Ирина Шаталова: Цветокоррекция хорошая.


Влад Кеткович: Вообще-то это проект телевидения чешского. К Филиппу пришел Ярослав. Филипп подумал, что это может быть здорово. Тем более он как бы, я говорю, симпатизирует России. Он и русский язык знает неплохо и всегда мне говорит: «...давай, товарищ Кеткович, говорить по-русски». Мария Чупринская: Филипп еще боится русского в себе. Поэтому он снимает про страх к России. Игорь Морозов: Почему «русского в себе»? Мария Чупринская: Потому что он все-таки живет в Европе. Еще не просто в Европе, а в Праге. Еще не просто в Праге, а в центре Праги. У него сейчас двое детей, дочка маленькая совсем. Он детей назвал Борис и Надежда. Он много говорил на тему того, что «Я - плохой европеец. Я занимаюсь документальным кино. Я снимаю квартиру и никогда не возьму ни одного кредита ни на машины, ни на что. Я ничего своим детям уже изначально не предоставлю. У меня очень много вот этого...» - это русская черта во многом, он об этом и говорит, что у него нет классических европейских схем в голове, и не будет. Влад Кеткович: Да, он вообще такой даже не знаю, русский, не русский. Но он, конечно, необычный человек даже для европейского документального небосклона. Игорь Морозов: Проект очень дорогой, масштабный, да? Влад Кеткович: Нет, не могу так сказать. А почему он, собственно, сильно дорогой? Билеты Москва-Владивосток, поезд, аппаратура... Игорь Морозов: Стриптизерши... Влад Кеткович: Им аппаратуру дало телевидение. Две недели было на съемку, условно говоря. Два дня в Красноярске, два дня в Краснокаменске, и два-три дня во Владивостоке. Плюс, конечно, поезд. Игорь Морозов: Обратно они уже летели? Влад Кеткович: Летели, причем из Владивостока. Обратно уже не поехали. Причем они там сели на самолет, попали в Москву и сразу транзитом в Прагу. То есть они убегали, я бы сказал, из Владивостока. Поэтому фильм не безумно дорогой. По-моему, порядок там между 100 и 150 тысячами евро, насколько я припоминаю. Ирина Шаталова: Если сравнивать с российским бюджетом, - в общем-то, неплохо. Влад Кеткович: Для них это не богато. Там это такой нормальный телевизионный бюджет.


_________________________________________

Акт II Вопросы патриотизма


Действующие лица - Кинопродюсер Влад Кеткович (участник съемок со стороны России) - Ирина Шаталова и Игорь Морозов (проект «ДОКер») - Режиссеры Мария Чупринская и Елена Демидова (эксперты в зале) - Разъяренная зрительница - Разъяренный зритель - Зрительница с первого ряда - Остальные зрители

Разъяренная зрительница: А для чего такое кино?

Влад Кеткович: Ну, я даже не знаю для чего. Нам, чтобы их точку зрения посмотреть. Игорь Морозов: Фильм показывали на больших фестивалях, на международных, да? Влад Кеткович: Он был на Йиглаве, он точно был в Италии. Я забыл, куда я ездил, но там я его видел. Я не уверен, что он дошел до ИДФЫ (IDFA). Но он был на таких средне-крупных фестивалях, у него была прокатная история. Плюс, естественно, чешское телевидение. У него дистрибьютор Ирена Тасковски - это Taskovski Films - известный человек в документальной дистрибуции. Я думаю, что-то, конечно, было продано на телевидения различные. Подробно я не интересовался, но в Чехии он несколько раз шел по телевидению. Ирина Шаталова (к зрительнице): Простите, пожалуйста. Может быть, Вы озвучите свое мнение? Потому что вопрос - для чего сделан фильм - это серьезный вопрос. Разъяренная зрительница: ...Очень больно было смотреть. Я очень хорошо знаю эти регионы. Я очень хорошо знаю Красноярск, Иркутск, и мне очень больно было смотреть, что они вычленили из культуры этого города: проституток, дебилов, я не знаю кого. Иркутск - это город, где жили декабристы. Для меня он ассоциируется с Волконской, которая ехала за своим мужем, везла рояль через заснеженную Россию. Можете представить, на лошадях! Она привезла огромный кусок культуры в Иркутск. Этот город наполнила и он стал другим. Я сама родом из Красноярска. Правда, я там давно не живу. Я очень хорошо знаю этот город, знаю это ландшафт. И как можно было из всего Красноярска показать только стриптиз-клуб... Я говорю: мне больно, правда. Это не есть образ России, не образ русского человека, его ментальности. Я не понимаю, зачем множить, размножать такое клише о нашей стране, о наших людях. Ирина Шаталова: Но это не наша все-таки проблема, а проблема авторов. Разъяренная зрительница: Не могу понять, понимаете? Влад Кеткович: Вот чем я пытаюсь сам заниматься? Я хочу, чтобы наши режиссеры снимали для Запада кино о России. Это как бы у меня такая сверхзадача, я много занимаюсь. Потому что, мне кажется, что очень часто, когда приезжают европейцы - и сам сталкивался, и видел, - они, действительно, будут много снимать, а потом выберут... Разъяренная зрительница: Они хотели клише, они его получили. Понимаете? Они все делают для того, чтобы сделать еще очередное клише. Влад Кеткович: Да, но мы же говорили об этом с самого начала. Мало того, что европейцы, так плюс еще и чехи сняли это кино. Да, действительно, но вот так.

Разъяренная зрительница: А мы сидим и ржем... Влад Кеткович: Да мы особо и не ржем. Обсуждаем. Разъяренная зрительница: ...это не смешно, это просто страшно. Влад Кеткович: На самом деле зал не смеялся. Зал, по-моему, в гробовой тишине посмотрел. Мы же с этого начали, что это такой жесткий взгляд. Но почему это надо посмотреть? Потому что они транслируют, что вот так они нас видят. Разъяренная зрительница: Сколько можно нас так видеть уже? Влад Кеткович: Вы знаете, мы сами даем повод для этого... Разъяренная зрительница: Да никакого повода мы не даем! Мария Чупринская: ...когда человек едет в поезде - это называется путешествие. Когда он выходит на один-два дня где-то, он не видит рояль, простите. Он видит проституток, он видит бомжей, он видит пьяниц. Разъяренная зрительница: Неправда! Я по роду своей профессии объездила всю страну, я видела красивые впечатления. Мария Чупринская: Я тоже была неоднократно и в Иркутске, и везде. Нигде рояля я лично не видела. Разъяренная зрительница: Но это Вы, наверное. Вы это видите, вы с этим и сталкиваетесь. Я ищу другого и я с этим не сталкиваюсь. Зрительница с первого ряда: Можно я скажу? Ирина Шаталова: Конечно, пожалуйста! Зрительница с первого ряда: Может быть, я ничего интересного не скажу. Я просто поделюсь своими некоторыми размышлениями. Я видела такую сборку режиссеров, которые приехали из разных стран мира - Франция, Америка, разные страны земного шара. Они делали фильм про кинопоезд. Они объездили все города, у них тоже были русские стереотипы - русские женщины, русская душа, русская водка, еще что-то. Прошлись по таким самым распространенным русским стереотипам. У них было очень мало времени для исследований. Там очень был быстрый марафон. Они что успели - то и «схватили». Конечно, там были какие-то проблески, знаете, как блестки золотые. Но просто за это время сложно сделать исследование этой жизни. И у них другое понимание, у них ментальность другая. Поэтому за такое время очень сложно что-либо понять. Ирина Шаталова: То есть у сегодняшнего фильма есть сходство с «Кинопоездом», где среди авторов много европейцев? Зрительница с первого ряда: Сходство есть, да. И еще это просто такой взгляд. Обсуждать понравилось, не понравилось – по-моему, бессмысленно, - тут надо подняться выше этих претензий. Это их взгляд, - они решили показать. Показали. Вот и всё. Игорь Морозов: Можно я скажу пару слов? Я понимаю, о чем вы говорите. Я согласен с вами. Но дело в том, что любой человек, не только режиссер, он - магнит. Если мы сейчас пойдем на улицу и захотим послушать рояль, то мы пойдем в консерваторию, а если мы захотим выпить за углом, то мы пойдем к алкашам. Также и режиссер. Когда он приезжает в какое-то место, он начинает к себе примагничивать ту ситуацию, которую он хочет снять. Разъяренная зрительница: Значит, то, что он хотел, он и снял... Игорь Морозов: Конечно. Разъяренная зрительница: А почему он не хотел расширить свой горизонт? Почему он не хотел измениться? Игорь Морозов: Может быть, он расширил. Разъяренная зрительница: Да, в стриптиз-клубе, конечно, можно расширить. Игорь Морозов: Но и стриптиз-клуб - это Россия, там они говорят не на китайском языке, согласитесь. Притом, там одна девочка-шатенка говорила хорошие серьезные вещи. Влад Кеткович: Так как раз наши люди, по-моему, хорошо говорили. Я согласен, что авторы пытаясь, долбя и вытаскивая эти свои клише, они тоже, на мой взгляд, в каком-то таком придурочном немножко виде оказались... Я дружу с Филиппом, уважаю этого режиссера и съемочную группу, но по мне тоже они как бы оказались в таком странном немножко состоянии. Как такие фрики приехали, иностранцы, действительно, на поезде. И вот они все хотели чего-то всё от нас: Путина, нет демократии, чего-то такого. А наши люди в этом фильме, многие, хотя бы вот этот парень-солдат - они нормальные вещи говорили. Игорь Морозов: Нельзя за 12 дней поездки по Европе показать всю Европу. Разъяренная зрительница: ...просто я в бешеном состоянии! Ирина Шаталова: Ну, бешеное состояние - тоже неплохие эмоции. Игорь Морозов: Или точка зрения. Разъяренный зритель: Европу показывают с положительной стороны в основном. Но Россию пытаются показать всегда с отрицательной стороны. Зачем показали тех же девочек, пускай обнаженных, позирующих, играющих своими попами на фоне унитаза. Неужели они не могли или не хотели увидеть что-то другое? Они специально нашли то место, и начали показывать именно это. Даже когда он говорил: «Вот смотрите, кладбище. Тут бандиты захоронены». Да, у нас контрасты. Но они ставили ставку именно на это. А то, что пришли те же белочехи. С какой целью? Режиссер же не сказал! «Мой дедушка пришел сюда тогда-то и тогда-то...» А почему он пришел сюда? Вот русские пришли - они, сволочи, пришли с танками. А почему? Он толком не разбирал это дело.

Ирина Шаталова: Спасибо. Очень на самом деле приятно, что фильм приобрел такую дискуссию, а не просто смех и аплодисменты. Разъяренная зрительница: Маленькое замечание. Вот мы в Чехии остановились в частной гостинице. Когда хозяйка гостиницы открыла дверь и увидела русских на пороге (мы пришли снять у нее номер) - у нее был ужас на глазах. Да, серьезно, когда она узнала, что мы - русские. Но выглядели мы не агрессивно, у нас не было Калашниковых. Хотя она думала, что если русские - то обязательно с Калашниковыми. Влад Кеткович: А мы всегда в ушанках! Ирина Шаталова: А чехи всегда в шлемах и с камерой GoPro на макушке. (смех в зале) Разъяренная зрительница: Так вот мы у нее остановились на пять дней. Она пять дней нас не оставляла в покое. Серьезно. Потому что она нас ловила, чтобы с нами пообщаться. И за эти пять дней мы сломали все ее стереотипы, ее отношение к русским и так далее. Уезжали мы, конечно, со слезами - она рыдала. Да, я серьезно вам говорю. Даже жалко было времени, потому что мы же приехали путешествовать, а она нас каждый день отвлекала разговорами, вопросами и так далее. Я поняла, что это сильнее действует, чем этот фильм. Ирина Шаталова: Конечно. Но у этого фильма другая цель просто. Разъяренная зрительница: Зачем такие цели? Ирина Шаталова: Можно подумать на этот счет немного позже. Я хотела вернуться к вопросу зрителя, почему Европу показывают хорошо, а Россию - плохо. Во-первых, кто показывает и при каких обстоятельствах? Если говорить о том, как европейцы показывают Европу, то они показывают ее очень по-разному. Если говорить о том, как русские режиссеры показывают Европу – то они просто очень редко там бывают, потому что их туда не зовут. Были документальные проекты голландско-российские, когда голландцы приезжали в Россию, а русские - в Голландию. Или польско-русские проекты. Так вот там абсолютно разные точки зрения. Как всегда, кино бывает очень разным, с разными позициями и взглядами. Как говорится «Пусть расцветают тысячи цветов». И раз такой фильм есть, раз он так активно показывается, то зачем-то он был сделан. Жаль, что на обсуждение не осталась Вера Оболонкина – продюсер канала «24 док» - наверняка, она смогла бы рассказать и о рейтингах, которые были у этого фильма в России, и об отзывах. Разъяренная зрительница: Но это самый простой путь – следовать своим стереотипам. Это самое простое! Ирина Шаталова: Может быть. Еще по поводу стереотипов у меня есть буквально такая двухдневная история. В Россию приехал американец, мой друг и продюсер, который продюсировал фильм, который русская команда снимала в Америке. У него изначально о России были абсолютно те же ощущения - КГБ, Путин, страхи невероятные, Кремль... Он просто боялся сюда ехать. У него в голове с молодости застряла «холодная война» и вот это всё. В Москву он собирался как на войну. Естественно, когда он приехал, он был ужасно напуган. Думал, что вдруг сейчас его тут не пустят или визу не продлят, или еще что-нибудь. Вообще куча страхов может быть у американца, который никогда в жизни не был в этом полушарии. Естественно, мы его пытались расслабить всячески. Показывали ему самые разные стороны Москвы - красивую, редкую, такую, сякую. В итоге он остался счастлив. Страх прошел вроде бы. Затем он возвращается в Америку и вывешивает в фэйсбуке фотографии, которые он нащелкал в России. Я смотрю на эти фотографии и думаю: «Какой ужас!». Один Кремль, матрешки и балалайки - мы же это все даже не показывали ему. Откуда вылезли стереотипы? Смотришь на это и думаешь, что это не наша современная Москва, а как будто лет двадцать этим фотографиям. И ведь это он так видит. Здесь не наша вина. Это вина сознания. Оно чуть-чуть изменилось у него, конечно, но видение осталось прежним. Вот и в этом фильме не мы виноваты, что такое видение, а чешские авторы. Разъяренная зрительница: Вот один польский фотограф, который приехал на один день в Россию, тоже опять же снял клише, потому что он хотел снять клише. Но что-то его стукнуло и он решил поселиться здесь хотя бы на месяц. Он жил в обычной московской семье. Это были уже совсем другие фотографии. Месяц!

Ирина Шаталова: Да, время лечит. Разъяренная зрительница: Поэтому, что можно было снять за время прохождения этого поезда? Влад Кеткович: Нет, но мы же хорошие. Они просто этого не знают. Они боятся нас. Игорь Морозов: Вы знаете, есть такой замечательный фильм, называется «Полнолуние». Потрясающий фильм. Его снимали 28 лет. Снимали, монтировали и не могли остановиться. Вот это - законченное произведение. Если они бы здесь остались на 28 лет, то каждые пять минут менялось бы впечатление. Исчезли бы эти две проститутки, появились бы ударники труда. Еще какие-нибудь строители этого моста, который наконец-то когда-нибудь построят. Разъяренная зрительница: Да, была бы, наконец, наша страна, со всеми ее красками! Елена Демидова: Я хотела бы сказать две вещи в защиту режиссера и команды. Мне кажется, что любое произведение, следует судить по тем законам, которые оно выстраивает. И здесь ни режиссер, ни этот прекрасный, смешной, в чем-то наивный герой, не ставили задачи показать Россию и раскрыть какие-то глубокие вещи. На самом деле Филипп - он же еще перформансист современного искусства. Они поставили себе задачу ровно ту, которую поставили. Они ее выполнили. Им было интересно проехать и немного поиграть в странную игру - вот они в нее поиграли везде. Впрочем, это тоже получилось всерьез. Я, например, два раза смотрела этот фильм с огромным интересом. Но я смотрела кино не про нас, конечно. Я смотрела кино про чехов. У меня нет отторжения того, что они увидели. Ярослав был со своим набором стереотипов - это правда. Но эти стереотипы имеют место, они есть по всей Европе. И хорошо, что они у него не усугубились. Я думаю, он что-то увидел и что-то понял новое - может быть, не все, что хотелось бы. Но он просто - обычный, нормальный человек из Европы, у которого обычная жизнь, жена, они там в начале празднуют что-то, поют. Что вы от него хотите? Разъяренная зрительница: Тогда просто надо было изменить названия городов. Написать не Красноярск и Иркутск, а чешские названия. Елена Демидова: Зачем? Это чех приехал в Россию... Разъяренная зрительница: Нет, это не Россия! Елена Демидова: Точно так же, может быть, некоторые москвичи иногда выезжают за пределы Москвы. И точно так же как этот чех, себя ведут. Потому что живут люди в другом пространстве. Ничего плохого в этом нет. Разъяренная зрительница: Вы сами выезжали за пределы Москвы? Елена Демидова: Я как раз очень много выезжаю и снимаю. Я, например, снимала очень много ребят-волонтеров, из тех, кто тушил пожары. Они выезжали и делали реально большое дело. В то же время для них шоком были какие-то вещи в деревне. И не потому, то они виноваты или плохие, - они, наоборот, хорошие. А просто потому, что человек живет другой жизнью и он видит только тот мир, который есть вокруг него. Здесь есть выход за пределы этого мира. Это всегда интересно! Не надо от него требовать, чтобы он показал всю Россию такой, какая она есть.

Разъяренная зрительница: Она очень разная... Елена Демидова: Она очень разная - да, действительно. И в других фильмах вы увидите другую Россию, а здесь вот эта. И они, по-моему, в своем жанре прекрасно сработали. Плюс, действительно, есть смысл показывать это в России и смотреть в России. Игорь Морозов: Действительно, это «кривое зеркало». Иногда в него нужно смотреться, чтобы измениться самому. Я считаю, что я задумываюсь о себе после этого фильма. Разъяренная зрительница: Зачем меняться нам? Игорь Морозов: Я бы хотел поменяться. Я бы хотел, чтобы наша страна поменялась. Влад Кеткович: Хочу сказать, что мы эту тему с иностранцами продолжаем. Я уже и с итальянцами поработал два раза, а сейчас будем делать проект «Русская Арктика» с финским актером Вилли Хаапасало, который, в общем, и русский, и финн в то же время. Мне кажется, это будет, действительно, очень интересный эксперимент. Потому что Вилли здесь живет 20 с лишним лет. Он же ВГИК заканчивал, то есть он с 18-19 лет здесь. Я уверен, что это будет нечто совершенно другое. Он сможет, наверное, показать Россию не таким наскоком и уже как-то по-другому. Посмотрим. Только жалко, что это будет только для Финляндии... Ирина Шаталова: Спасибо большое! Пора закругляться и освобождать зал для игровых фильмов. Спасибо вам большое! Не смотрите на меня так, пожалуйста! (К разъяренной зрительнице) (Аплодисменты) Ирина Шаталова: Я вас понимаю, правда. Есть разные, очень хорошие фильмы, снятые в России и о России. Правда. Разъяренная зрительница: Я не говорю, что о ней надо хорошо снимать. Я говорю, о ней надо снимать глубоко... Ирина Шаталова: Невозможно объять необъятное. Разъяренная зрительница: Она такая разная, а здесь такой однобокий взгляд. Ирина Шаталова: Если смотреть много кино - оно будет все больше выстраиваться в многогранную кинокартину мира. Разъяренная зрительница: Мы так любим себя ругать, но мы же еще и позволяем другим это делать. Из зала: Снимите чувство собственной важности! Из зала: Да! Из зала: «Почему меня так плохо показали? Ай-ай!» Разъяренная зрительница: Я вообще не об этом! При чем тут «плохо»? Ирина Шаталова: Мы подумаем, когда нам в следующий раз показывать документальное кино. С сегодняшним днем мы не вполне угадали, потому что все уехали на праздники. Разъяренная зрительница: Им повезло. Ирина Шаталова: Да, опять же! (Все смеются). В общем, через пару недель покажем что-то сногсшибательное. Приходите! Спасибо всем.



ЗАНАВЕС

#ПроектДОКер #ЭпохальноепутешествиепанаТржискивРоссию #документальное

ПОПУЛЯРНЫЕ РАЗГОВОРЫ