Пианомания

Вчера продюсер Винсент Люкассен, представляя свою картину "Пианомания" зрителям "Свободной мысли", сказал, что очень надеется на выход этого фильма в российский прокат... Интересно, представляет ли Винсент хотя бы на толику, какова ситуация с прокатом неигрового кино в нашей стране? Особенно такого, как "Пианомания", - наблюдательного, атмосферного, долгого? Наверное, нет... Мы, в свою очередь, невзирая на несбыточность мечтаний о прокате документалистики в России, можем утверждать, что такой фильм оказался бы интересен очень многим людям, не только музыкантам и поклонникам фортепианной музыки. А будь мы Министерством Культуры, мы бы непременно выпустили это кино на dvd специальным тиражом для всех консерваторий и музыкальных школ страны, да, плюс ко всему не забыли бы поддержать идею снять такой же по мысли и качеству фильм в России. Это бы совершенно точно благоприятно повлияло на общероссийский музыкальный фон.

Впрочем, нечего мечтать, коли уже все-равно, "Пианоманию" отечественный зритель в ближайшем будущем посмотреть не сможет (это был первый и единственный показ картины в России). Мы, взамен проката этого фильма, можем вам предоставить разве что наш перевод интервью с его режиссерами Лилиан Франк и Робертом Цибисом. Приятного чтения!

Что заставило вас сделать документальный фильм про фортепианную музыку?

Роберт: Я родился в семье музыкантов, мой брат - Пол Цибис, пианист по профессии, который сейчас живёт в Лондоне и Берлине. Благодаря ему, у меня был прямой доступ к миру музыки. Мне всегда было интересно наблюдать за профессиональными пианистами, но лишь когда я стал режиссером, я, действительно, осознал насколько сильно пианисты могут отдаваться творчеству. Нечто похожее мне даёт кинопроизводство. Я давно знаю Штефана Кнюпфера, он был настройщиком фортепиано моего брата. Тот старый рояль до сих пор стоит в доме моих родителей. Компания «Steinway & Sons» отправила Кнюпфера к нам, когда мой брат, будучи тогда юным амбициозным пианистом, оказался недоволен звучанием своего первого фортепиано. Несмотря на то, что Штефан сейчас живет в Вене, он регулярно навещает моих родителей в Липпштадте. Именно там он однажды за обедом и встретил Лилиан Франк. Лилиан: Хотя я не связана непосредственно с миром музыки, Штефан Кнюпфер и его истории немедленно меня очаровали. Ему очень быстро удалось перенести всех сидящих за столом людей в эксцентричный мир звёзд фортепианной музыки. Мы тогда смеялись от души. В тот момент мне и пришла впервые в голову мысль, что он мог бы стать идеальным героем для кино. Позднее я осознала, что он такой же перфекционист, как и те звёзды-музыканты, о которых он все время рассказывал.

В «Пианомании» зафиксирован поиск чего-то совершенного. Что мы можем извлечь из этого поиска? Лилиан: Фильм погружает зрителя в мир фортепианного исполнения, но он окажется интересен и для тех, кто никогда не интересовался классической музыкой. «Пианомания» показывает, каким образом создаются произведения искусства. Кто-то ищет совершенный звук, и, в конечном счете, это оказывается метафорой поиска того, что даже больше его собственной жизни. Роберт: Для того, чтобы сконцентрироваться на съемках, мы однажды купили справочник для домохозяек, который должен был помочь нам тратить как можно меньше времени на работу по дому. Там мы прочитали следующее: тот, кто достиг совершенства только на 90%, экономит 50% энергии. Прекрасно, не правда ли? Если мы можем пойти на десятипроцентный компромисс в нашем стремлении достичь совершенства, то мы сэкономим огромное количество энергии. Это можно интересно использовать по отношению ко многим вещам, с которыми нам приходиться сталкиваться. Однако, когда Штефан Кнюпфер записывает «Искусство фуги» Баха с Пьером-Лораном Эмаром, встаёт вопрос о последних десяти процентах. Наш фильм рассказывает о том, что не помогает в повседневной жизни, но позволяет творить большое искусство. Цель – создавать долговечные, вразумительные и заметные произведения. С тех пор, как мы начали снимать фильмы, мы вовлеклись в медленную, но постоянную работу над созданием кино, которая одновременно переходит в медленную и постоянную работу над собой. Это дало нам новое понимание Штефана Кнюпфера и звёзд фортепианной музыки, особенно что касается их преданности профессии, или, будет лучше сказать, - призванию. Страстность наших главных героев по отношению к работе нам удалось ощутить уже во время разработки фильма и первых съемочных дней. Их одержимость должна трогать зрителей фильма в точности так, как тронула нас. Разве не в каждом человеке заложено желание создавать нечто, что выходит за рамки его собственного существования? Почему вы полностью отказались в фильме от разъяснений фортепьянной техники? Лилиан: В «Пианомании» объяснение техники появляется лишь тогда, когда она имеет отношение к истории. Акцент делается на историю, а слишком много технических подробностей снизило бы её драматизм. «Пианомания» - это не образовательный фильм, а личная история героев, перед которыми встаёт много непреодолимых препятствий. В фильме рассказана история с множеством сцен. В тёмном зале кинотеатра зрители хотят переживать эмоциональные моменты вместе с героями. А если кому-то будут сильно любопытны технические детали - тем лучше. Им очень скоро удастся удовлетворить своё любопытство благодаря видео и детальным разъяснениям на нашем сайте, www.pianomania.de. Какими сторонами фильма вы особенно гордитесь? Лилиан: Мы счастливы, что нам удалось заглянуть в интимное пространство профессиональной среды музыкантов, за которой зритель обычно не имеет возможности наблюдать. Думаю, лучше всего нам это удалось с записью Баха. Пьер-Лоран Эмар никогда до этого не допускал присутствие камеры на его фортепьянных записях.

Кроме того, нам особенно нравятся некоторые моменты в монтаже, визуализирующие музыку, за которые мы благодарны нашему монтажеру Мишелю Барбину. А также мы гордимся тем, что фильм полностью снят со стороны наблюдателя, а история рассказана в форме повествования.

Что было наиболее трудным во время съемок фильма? Роберт: Музыканты мирового класса очень много работают, и они привыкли быть в отличной форме, когда появляются на публике, на сцене или при записи. Соответственно, главнейшей проблемой было завоевать их доверие, чтобы они могли не бояться нашей камеры, даже в трудные моменты. В сущности, они должны были забыть про нас и не чувствовать себя так, будто на них смотрят зрители. Это оказалось возможным только благодаря большому количеству съемочных дней, в итоге, нам удалось захватить совершенно обычную жизнь звезд классической музыки и специалистов, работающих над их концертами. Лилиан: Это был процесс, затянувшийся на несколько лет, и невероятной помощью для нас оказался опыт Штефана Кнюпфера, которым он делился с нами еще во время разработки фильма. Роберт: Другой большой трудностью для нас было технически не потерять звуки фортепиано, чтобы в итоге зрители "Пианомании" могли считывать различные тона фортепиано, как это делали герои фильма. Так что в нашей команде на каждом съемочном дне (которые были разбросаны по двум с половиной годам съемок) был отличный музыкальный звукорежиссер, который мог записывать рояль, а также иногда певцов и оркестры, в оптимально объемном звуке. Например, записывая оркестр, мы получили больше, чем 90 звуковых дорожек. Наше техническое качество звука могло бы сильно пострадать, когда герои внезапно решили попробовать еще один инструмент вместо имеющегося, потому что установка микрофонов обычно занимает много времени. Но у нас было довольно много и мобильных записывающих технологий, что позволяло реагировать на всё оперативно, - ведь самые интересные сцены, как правило, те, которые происходят спонтанно. Кроме того, создать такой фильм-наблюдение было возможно только благодаря тому, что вся съемочная группа скрывалась во время съемок в других помещениях, пока звукооператор и я с камерой находились наедине с героями. Конечно, это помогло им игнорировать камеру. Какой момент был самым волнительным во время съемок? Роберт: Наиболее напряженной атмосфера была перед записью Баха с Пьером-Луи Эмаром. Это напряжение передалось и съемочной группе. Это можно почувствовать даже за камерой, что и случилось со мной. Я растратил весь свой адреналин, чтобы оставаться таким же сосредоточенным как Пьер-Лоран Эмар и Штефан Кнюпфер во время работы. И я понял, находясь за камерой, что "происходящее здесь и прямо сейчас - важно, и это не скоро повторится вновь."

Что вас больше всего удивило в фортепианной музыке и её технологии? Лилиан: Для меня вообще явилось откровением то, насколько важна подготовка настройщиком инструмента под пожелания пианиста, и что настройщик фортепиано является не только большим профессионалом, но и художником. Роберт: Перед началом съемок я читал книги и смотрел фильмы о технологии фортепиано. Но только когда я увидел это собственными глазами, я понял, что это такое на самом деле. В отличие от болтовни о классической музыке, в реальности люди тратят часы и дни, непрерывно работая. Это не перестает меня удивлять, и это должно быть передано в кино. Тонкости музыкальной настройки имеют ощутимую важность. Штефан Кнюпфер - это просто техник и настройщик. Он пытается понять пианиста и достигает этого, мастеря что-то, поворачивая винт и т.д. Удивительно, что все это очень просто, когда знаешь, что к чему! Создается впечатление, что каждый может научиться это делать. Какой самый важный опыт вы приобрели во время съемок? Роберт: Конечно, всегда сравниваешь себя с тем, кого снимаешь. Я обнаружил много параллелей со Штефаном Кнюпфером, его работа имеет много общего с кинопроизводством. В конечном счете, и фильм, и успешная музыкальная запись - сложные вещи. Любой человек со стороны может спросить: как они это проделали? Почитатели ответят: должно быть, они талантливы. Но если вы посмотрите, как это создается, такие вопросы отпадут. Считается, что Иоганн Себастьян Бах сказал о «Бранденбургских концертах» следующее: "Любой бы, кто работал над этим столько, сколько я, написал бы это так же хорошо". Лилиан: В действиях наших героев есть только одна важная цель: поиск идеального звука. Все остальное вторично и подчинено этому. Сколько зарабатывает Штефан Кнюпфер, женат ли он, имеет ли увлечения - всё это становится неважным. Всё сводится к одной вещи, к созданию искусства. Это не происходит по случаю. Нужно постоянно отдавать все силы. Вот это меня и поразило.

Очевидно, вы сняли гораздо больше того, что мы видим в фильме. Что осталось за кадром и почему именно это?

Лилиан: Мы сняли несколько сцен, где Штефан Кнюпфер работает с другими звездами, в том числе с Цимоном Барто, Дэвидом Хельфготтом, Маттиасом Гёрне, Рудольфом Бухбиндером, я назвала только некоторых. Основной проблемой при монтаже было распрощаться с очень удачными сценами. Мы понимали, что должны сосредоточиться на одной истории - предстоящей записи Баха – чтобы оставалась напряженность. Если бы мы включили в фильм больше звезд, то он бы стал состоять из множества отдельных частей и потерял бы "драйв". При выборе героев-пианистов мы придерживались идеи сопоставляя трёх поколений. Ланг Ланг, Пьер-Лоран Эмар и Альфред Брендель. В итоге, материала с ними тоже получилось гораздо больше, чем мы могли использовать в фильме. Мы намеренно планировали снимать помногу для того, чтобы была возможность выбрать только лучшие моменты. В последствии мы хотели бы выпустить эту картину в виде двойного dvd для того, чтобы важный материал, не вошедший в фильм, был доступен как бонусный материал.

#пианомания #ММКФ #документальное #кинофестиваль

ПОПУЛЯРНЫЕ РАЗГОВОРЫ
НОВЫЕ РАЗГОВОРЫ